С 28 ноября 1918 года одесситы на себе ощутили know-how конкурирующих властей: границы на улицах, которые разделили город.
Поляки и сербы огородили скамейками центр и Ближние Мельницы. Генерал Бискупский (Директория С. Петлюры) контролировал железнодорожный вокзал и часть Большого Фонтана. Белые получили только часть Маразлиевской и порта. На Молдаванке безраздельно властвовал Михаил Винницкий (Япончик).
Вот как это описывал Александр Козачинский в повести «Зеленый фургон»:
«Одесситы расходились в определении числа властей, побывавших в городе за три года. Одни считали Мишку Япончика, польских легионеров, атамана Григорьева и галичан за отдельную власть, другие — нет. Кроме того, бывали периоды, когда в Одессе было по две власти одновременно, и это тоже путало счет. В один из таких периодов произошло событие, окончательно определившее мировоззрение Володиного отца. Половиной города владело войско украинской директории и половиной — Добровольческая армия генерала Деникина. Границей добровольческой зоны была Ланжероновская улица, границей петлюровской — параллельная ей Дерибасовская. Рубежи враждующих государственных образований были обозначены шпагатом, протянутым поперек улиц. Квартал между Ланжероновской и Дерибасовской, живший меж двух натянутых шпагатов, назывался нейтральной зоной и не имел государственного строя.
За веревочками стояли пулеметы и трехдюймовки, направленные друг на друга прямой наводкой.
Чтобы перейти из зоны в зону, одесситы, продолжавшие жить мирной гражданской жизнью, задирали ноги и переступали через веревочки, стараясь лишь не попадать под дула орудий, которые могли начать стрелять в любую минуту. Однажды и Володин отец, покидая деникинскую зону, занес ногу над шпагатом, чтобы перешагнуть через него. Но, будучи человеком немолодым и неловким, он зацепился за веревочку каблуком и оборвал государственную границу.
Стоявший поблизости молодой безусый офицер с тонким интеллигентным лицом не сказал ни слова, но, сунув папироску в зубы, размахнулся и ударил Володиного отца по лицу. Это была первая оплеуха, полученная доцентом медицинского факультета Новороссийского университета за всю его пятидесятилетнюю жизнь.
Почти ослепленный, прижимая ладонь к горящей щеке, держась другой рукой за стену, он побрел, согнувшись, к Дерибасовской и здесь, наткнувшись на другую веревочку, оборвал и ее.
Молодой безусый петлюровский офицер с довольно интеллигентным лицом развернулся и ударил нарушителя по лицу. Это была уже вторая затрещина, полученная доцентом на исходе этой несчастной минуты его жизни.
Когда-то он считал себя левым октябристом, почти кадетом; он заметно полевел после того, как познакомился с четырнадцатью или восемнадцатью властями, побывавшими в Одессе; но, получив эти две оплеухи, он качнулся влево так сильно, что оказался как раз на позициях своего радикального друга Цинципера и сына Володи».
Когда петлюровцы подошли к Одессе. Её защищали 600 штыков гетмановцев, бывших червоных гайдамаков, да пара сотен добровольцев-офицеров. Петлюровцев было много. Взяв Раздельную, они вошли и в Одессу, командовал петлюровцами Луценко. В городе они, однако, продержались недолго. Уже в декабре торжественно вошли в город со стороны Большого Фонтана и железнодорожного вокзала войска Директории.
А Одессе ещё предстояло пережить «красный террор», полгода деникинщины, разгул бандитизма и окончательное установление Советской власти в 1920 году.
влажность:
давление:
ветер:
