Новогодняя старина: как наряжали ёлку в юной Одессе

О том, как наряжали елку в юной Одессе примерно через 100 лет, в начале ХХ века, можно узнать, читая Валентина Катаева. В книге воспоминаний, он описывает технологию создания «золотых орехов», игрушек, которые одесские мальчишки того времени создавали своими руками:

«Нужно было двумя пальцами взять грецкий орех — иногда его у нас в городе называли волошский, — по возможности красивый, спелый, нового урожая, с чистой, твёрдой скорлупой, и равномерно вывалять его в блюдце с молоком, после чего, подождав, пока лишнее молоко стечёт, осторожно положить его на сусальный листик и закатать в него с таким расчётом, чтобы весь орех оказался покрытым золотом. И всё же орех ещё не готов: к нему надо прибить маленьким калёным обойным гвоздиком — теперь такие гвоздики вывелись из употребления — гарусную цветную петельку, чтобы можно было повесить его на ёлочную ветку. Здесь вся трудность заключается в том, чтобы не повредить позолоту, а также чтобы гвоздик не расколол орех, что случалось довольно часто, так как гвоздик следовало вбивать в самую макушку, где орех легко колется… Вот тогда только целый, крепкий, звонкий, золотисто-зеркальный, с синей шляпкой обойного гвоздика в макушке и гарусной петелькой ёлочный орех может считаться вполне готовым. Остаётся только повесить его на ёлку, просовывая руку в колючую мглистую чащу, опьяняющую ни с чем не сравнимым, острым запахом мёрзлой хвои»

А в повести «Белеет парус одинокий», Катаев описал, как маленький мальчик впервые встречает это чудо — нарядную новогоднюю елку:

«Осторожно, обеими руками открывая тяжёлые скрипучие двери, он отправился в гостиную. Это было большое путешествие маленького мальчика по пустынной квартире. Там впотьмах, наполняя всю комнату сильным запахом хвои, стояло посредине нечто громадное, смутное, до самого паркета опустившее тёмные лапы в провисших бумажных цепях. Павлик уже знал, что это ёлка. Пока его глаза привыкали к сумраку, он осторожно обошёл густое, бархатное дерево, еле-еле мерцающее серебряными нитями канители. Каждый шажок мальчика чутко отдавался в ёлке лёгким бумажным шумом, вздрагиванием, шуршанием картонажей и хлопушек, тончайшим звоном стеклянных шаров»

Конечно, для тех, кто не желал создавать оригинальные елочные игрушки собственными руками, в Одессе всегда была масса других вариантов. Так, к примеру, перед новым 1912 годом свою рекламу давал «великолепный трехэтажный магазин заграничных товаров братьев Петрококино», где продавались свечки, игрушки и елочные украшения.

К праздничному столу можно было приобрести знаменитое шампанское Луи Редерера, изысканный коньяк Мартель, французский ликер Кюрасо, крымские, бессарабские или кавказские вина. В Александровском парке в праздничные дни горожане катались на ледовом катке под музыку итальянского оркестра. Оркестр играл и в Горсаду, где в целях рекламы беспрерывно жгли бенгальские огни.

Вся одесская знать взяла моду собираться на балы в Благородном собрании. Над просторными залами звучал звон хрустальных бокалов с шампанским. Публика попроще гуляла на Куликовом поле, глядя на представления вертепов и цирка-шапито, а также каруселя на каруселях.

После революции некоторое время Рождество, елка и Дед Мороз были под запретом, как буржуазные предрассудки, не соответствующие идеям коммунистического воспитания молодежи. Велась антиелочная кампания; например, встречались плакаты с детьми и текстом: «Родители! Не сбивайте нас с толку, не делайте Рождества и елку».

Как говорится, умереть и не встать. В 1929 году Рождество окончательно объявили обычным рабочим днем, а дежурные ходили и заглядывали в окна — высматривали, не горят ли у кого-то огоньки запрещенной елки. Впрочем, запрет продержался недолго — уже в 1935 году Дед Мороз победил и елку вернули, на радость всем советским детям. Елки наряжали самодельными игрушками, флажками, гирляндами из разукрашенной бумаги, ватой и орехами. Молодежь обязательно устраивала маскарад, наряжались в лесных зверей, пели народные песни. На столе были холодец, винегрет, домашнее вино, сладкая фрукта. За выпуск сладостей в то время отвечала кондитерская фабрика им.Розы Люксембург, конфеты и пряники которой получали в подарок дети.