Просто о сложном, объективно о главном

предложите новость

форма отправки новости
X

    Вирус безразличия

    Вспоминаю лето. В этом году встречи старых друзей-садоводов были особенными – все пережили долгое карантинное заточение. А тут природа: птицы поют, пролетают аисты, хоры лягушек, шуршит камыш, и жарятся шашлыки.

    За одним столом собрались люди разного возраста: старшее поколение – родители и молодёжь, их дети. Незаметно разговор повернулся в сторону наших житейских проблем и плавно перешёл на политику. Куда ж без неё?

    – Ну, как вам Зеленский? Столько обещал и сдулся, – заметил хозяин дачи. – И 9 Мая прошло смазанно, и тарифы не снизил, а только их повышает.

    – Да, это ещё не всё. Вы скажите, сколько мы будем терпеть уличный беспредел радикалов? –  включился в разговор молодой парень Анатолий, сын хозяина дачи. – Как же они жестоко расправляются с инакомыслием в демократической стране!

    Нанизывая мясо на шампуры, вступил в разговор Кирилл, друг семьи:

    – А пьяные водители, которые убивают целые семьи на дорогах и потом скрываются с места аварий, что вы на это скажите?

    – А чем объяснить поведение людей, проезжающих мимо и не останавливающихся для помощи? – поддержал Кирилла Анатолий и обратился к своей молодой жене:

    – А ты что думаешь, Маришка?

    – Мне пофиг, – нехотя ответила жена и продолжала дожёвывать, очевидно, жёсткий кусок мяса.

    В шуме застолья её ответ никого не затронул. Компания бурлила, поднимая всё новые житейские темы, запивая их и закусывая.

    Только Жора, старожил нашего массива, не выдержал:

    – А вот моему брату Павлу в 41-м было не всё равно, что станет с его страной. Он попал в окружение под Одессой и оказался в немецком лагере. Он мог сдаться, начать сотрудничать с оккупантами. Или отсидеться в эвакуации с женой. А он бежал… на передовую, на фронт! И, получив тяжёлое ранение, мог отлёживаться в госпиталях, но снова просился на фронт. Почему?

    Жорин рассказ прозвучал диссонансом в этой расслабленной обстановке. Но он заставил меня вспомнить недавние мои встречи и постараться понять, к чему приводит и откуда оно это краткое, разухабистое, и, на первый взгляд, безобидное «пофиг», такое популярное в нашем современном обществе.

    Недавно я виделась с дочкой легендарного капитана Черноморского пароходства Ильи Яковлевича Лукьяненко – Лидией Ильиничной. Забытого, как и многие замечательные известные люди, исполины Одессы. Живёт она совсем одинокой жизнью в маленькой «хрущёвке». И только мебель тех, прошлых, лет – диван да кресло, и на стене фото теплохода «Украина», которым отец командовал 16 лет, остались с ней навсегда.

    Когда-то известная в нашем городе семья Лукьяненко жила в «сталинке» на ул. Ленина угол Греческой, в доме для работников пароходства. Ушли из жизни родители. Для кого оберегать родовое гнездо, если смерть забрала и её единственного сына? Мизерная пенсия не позволяла оплатить солидные квадратные метры. Перебралась в квартиру меньшей площади и выживает, как всё её поколение.

    Сегодня наследники доблести отцов никому не интересны, ни обществу, ни государству, как и сама доблесть и героизм тех лет. Отмели, отбросили и забыли советские годы жизни, как ненужный рудимент, а с ним и судьбы удивительных неповторимых людей. Пофиг!

    Лидия Ильинична с любовью показывает мне папку с фотографиями её отца, вырезки статей о нём из советских газет, его краткую автобиографию. Боевые и трудовые награды Лукьяненко сразу после похорон, в 1976 году, забрал Одесский морской музей. После этого столько воды утекло: перестройка, независимая Украина, пожар здания музея… Уцелело ли что-то в его архивах, дочь не знает. Точно уверена в том, что отец мог ещё жить и жить, а ушёл так рано – на 72-м году жизни. Врачу «скорой», приехавшему на вызов по поводу гипертонического криза в дом Лукьяненко, было абсолютно всё равно, как говорят –  «по барабану», кто перед ним и что он лечит. Пофиг!

    Из-за халатности доктора Илья Яковлевич вскоре умер.

    А ведь он, перепахав фронтовые дороги от первого и до последнего залпа, выжил на войне, потому что судьба сводила с небезразличными, великодушными людьми. Сколько мужества и воли было у этого человека, родом из Таганрога. Мало рассказывал дочери Илья Яковлевич о тех военных буднях, отдавая всего себя бескрайним морским просторам на судах ЧМП: т/х «Балаклава», т/х «Курск», т/х «Котовск», т/х «Россия», т/х «Грузия», т/х «Украина». Без колебаний утверждал: не будь у моряков фронтового братства, так и остался бы капитан-лейтенант Илья Лукьяненко навсегда лежать в севастопольской земле. Его, раненого, глухонемого после контузии, моряки-черноморцы подобрали на поле брани и погрузили в последний, уходящий из горящего Севастополя катер.

    Ему бы лечиться, приводя своё здоровье в порядок, а он спешит на передовую – Отечество в опасности! Бои за Крымское и Азовское побережье, Днестр и Дунай, подготовка к высадке двенадцати десантов для продвижения Советской армии, взятие Керченского пролива, освобождение Белграда и Будапешта…

    Когда пишу о таких людях, всякий раз утверждаюсь в мысли: никакие заградотряды не смогли бы заставить человека идти вперёд на смерть, живи в нём червь пофигизма, не будь собственного чувства ответственности, любви к Отчизне и её людям.

    45 лет своей жизни Лукьяненко отдал Черноморскому морскому пароходству, неся трудовую вахту в морях и океанах. Изучив биографию Ильи Яковлевича, узнав его как человека с несломленным духом, высокого профессионала-судоводителя, профсоюз Великобритании в 1964 году присвоил одесскому капитану звание почётного члена Национального союза моряков Великобритании. Не каждого так величает заграница! А мы, мы как ценим наших людей?

    …Открытое настежь окно в простецкой деревенской хате. Через него Константин Артёмов, ударник коммунистического труда, орденоносец, трудяга, держит связь с внешним миром. Болезнь забрала радости жизни. Но он наслаждается ранним пением петухов, глубоко вдыхает запах ароматных степных трав, скошенного сена, щемящего до боли и возвращающего его в молодые годы.

    Он родился в селе Магдалиновка Ивановского района Одесской области. Косте исполнился всего год, когда отец ушёл на войну. И только через шесть лет возвратился семь раз израненный, искалеченный, но живой. Все сельские бабы завидовали: «Мужик в дом вернулся!». А в 66 лет его не стало. Остался Константин у мамки единственным кормильцем. С детских лет узнал, что такое труд на земле.

    Когда Артёмов закончил Березовское ПТУ, учился на тракториста-комбайнёра, тогда же и создал свою семью. Жена Мария работала на Хаджибейской птицефабрике. Переехали в село Бурдовку Раздельнянского района. Девять месяцев молодожёны прожили в общежитии. А потом совхоз «Победа» дал молодой семье квартиру. Со временем и хату предоставили. По сей день живут они в этом доме. Здесь и дети выросли, а сегодня бегают внуки и правнуки.

    Разрослась семья Артёмовых. Только о совхозе уже давно все забыли. Крестьяне сейчас вынуждены больше коммерцией заниматься. Конечно, личное хозяйство есть в каждом дворе и труд крестьянский легче не стал. Вот и мотается молодая хозяйка Артёмовых, дочь Константина и Марии, как белка в колесе: и за коровами убрать да накормить, напоить, подоить. Да ещё куры, гуси, огород. Только успевай. На работе платят копейки – подрабатывает на дачах. Где взять время на общение с детьми, с больным отцом? Чаще за ним присматривает жена Мария, с которой прожили 40 лет, да внук-тёзка Костя.

    Старость и проклятая болезнь преобразили когда-то бравого парня передовика совхоза в немощного старика, прикованного к постели, с каждодневной болью от безысходности: сегодня ты никому не нужен – ни государству, ни обществу.

    – А я же тогда не представлял, как это не выполнить план по сбору зерна, – рассказывает Константин Артемов. – Знали только одно – честная работа. Когда жнива, уходил в четыре утра, а приходил в два часа ночи.  На Доске почёта висел мой портрет. Были у нас и шалопаи. Но я знал, что за свой труд буду отмечен. И орден Трудового Красного Знамени, и орден Почёта получил, и премии давали. Каждый год отдыхать ездили: 30% за путёвку платил профсоюз – мне и жене. А когда в 1977 году получил второй орден, совхоз на центральной улице села накрыл большой стол. Гуляли всем миром. Беда какая случится – всем селом помогали. Сейчас сидят все за высокими заборами, каждый в своём коконе плетёт свою нить. Перевернули нашу Украину вверх дном! Получается, я всю свою молодость, все силы отдал той стране, а старость догнала меня в другой, в независимой Украине, и на моих достижениях паразитирует сегодняшняя власть, однако моя персона уже никого не интересует, будь я орденоносцем или пьяницей. 

    Ветераны войны, труда, создавшие все наши блага, индустриальные объекты, инфраструктуру, которыми мы пользуемся по сей день, уходят бесславно из жизни. А нам пофиг! Живёт, не живёт, главное – как живу я! Никто не окажет помощь, а если она эта помощь есть – то мизерная, и достучаться до неё родственникам – легче умереть. «Здесь живёт герой войны/труда», так раньше писали на воротах домов, где жили ветераны. Их приходили проведать юные пионеры-тимуровцы.

    Каждодневная полемика политиков, государственных мужей на ТВ, в обществе не способна вызвать у нашей молодёжи интерес к прошлому и настоящему. Им пофиг политическая возня. Все они в гаджетах. Но любовь к Отчизне в телефоне не прививают.  Манипуляции с историческими фактами вызывают у юного поколения полную девальвацию ценностей и, в конце концов, пофигизм ко всему, что приводит к маргинализации личности.

    Ненавистная нам Россия воспитывает свою молодёжь на уважении и заботе о ветеранах, на фильмах о героике Великой Отечественной. В Украине, потерявшей наравне с Россией больше всех из советских республик своих сынов и дочерей, российские фильмы о героизме советских солдат запрещены. Своих фильмов мы не производим. А если снимаем патриотическое кино на выделенные государством деньги, то о гомосексуализме в Запорожской Сечи, чтобы понравиться Европе, показать, что ничто европейское нам не чуждо.

    Всё наше прошлое, военное и трудовое, токсично (как современный вирус), о нём даже боятся вспоминать с высоких трибун, как бы чего не вышло, не дай Бог тебя заподозрят в любви к Советскому Союзу, тогда и ты будешь токсичен. Потому сегодня никто не знает и не ценит капитана Лукьяненко или комбайнёра из украинского села Бурдовка Артёмова. Сколько их ещё забытых и брошенных, уходящих скромно и тихо. Они, как памятники, сброшенные с пьедестала истории Украины.

    Хуже всего потерять веру во всё святое, что есть у нашего народа, тогда вирус пофигизма протаранит все наши умы и сердца. А это страшнее COVID-19…

    Добавить комментарий

    80 лет тому назад в Одессе

    30 июня 1941 года совместным решением  Президиума Верховного Совета и Совнаркома СССР был создан чрезвычайный орган – Государственный Комитет Обороны (ГКО), в руках которого сосредоточилась вся полнота власти в стране, государственное, военное и хозяйственное руководство.

    «Альтаир» – без школы, город – без программы развития

    Очередную сессию городского совета на прошлой неделе сопровождал протестный митинг жителей массива «Альтаир». Плакаты «Где садик?», «Где школа?» говорили сами за себя. Уж сколько обсуждается эта навязшая в зубах проблема – об активно строящихся целых микрорайонах, в которых запланированные изначально школы и детские сады так и не появляются вплоть до этапа сдачи домов в эксплуатацию, – а бесчеловечная эта практика по-прежнему характерна для города. В результате новоселы загружают сверх меры заполненные детские сады и школы по соседству. Не в две, а в три смены скоро будут учиться дети в одесских школах.  

    Карантин продлят до конца лета?

    Вообще-то он должен завершиться 30 июня, согласно решению правительства, принятому ранее. Но на очередном заседании Кабмина Минздрав внес другое предложение.

    Правила медкомиссии для призывников могут изменить

    Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Людмила Денисова направила в Министерство обороны свои предложения относительно изменений в Положение о военно-врачебной экспертизе в части, касающейся определения степени годности к военной службе призывников военно-врачебными комиссиями.